Шайн он ю крэйзи даймон

Шайн он ю крэйзи даймон

Давным давно, во времена, когда я ещё не удалил свой первый ЖЖ, я совершил небольшое хулиганство – выдал себя за квалифицированного психоаналитика. Вывесил на парочке форумов обяъвление – мол, бесплатные консутльтации по современным методикам и всё такое. Поскольку, методики были современными это давало пространство для манёвра, принимал я не в офисе, и не у себя дома, а договаривался с «клиентами» о встрече в кафе.

Первым моим «липовым» клиентом стал Артур. Хотя кто в этой ситуации был «липовым» надлежало ещё разобраться.

Сеанс должен был продлиться около часа, встретились мы в Дабл Кофе на Контрактовой. В том, что возле Самсона, а не на Сагайдачного. Про свою современную методику я наплёл всякую чепуху, вроде, что окружение вовлекается в процесс разрешения конфликта и на подсознательном уровне помогает справиться с проблемой, усиливая новые паттерны резонансом имплицитного одобрения, я назвал это «социотерапия». Но теперь, когда я увидел Артура это казалось мне ещё большим бредом, чем тогда, когда я всё это писал в Интернете.

— В юности я никогда не слушал Пинк Флойд, — Артур начал разговор как-то легко и непринуждённо, может, он великий спец по хождению по психоаналитикам, или в нём просто накопилось много всего. Он говорил ровно и без всяких эмоций. — Но у них есть трек, который почемуто у меня ассоциируется с одним тягучим дождливым днём из позднего детства. Погодка была примерно, как сейчас.

Холодно и сыро, должно быть. На улице шёл дождь, листья на деревьях начали желтеть, но ещё не падали. Артур закурил сигарету. Стоило ли разрешать ему курить во время сеанса? Всё же хотя бы номинально я обладал властью эксперта и мне надлежало её как-то проявить. Но взглянув ещё раз на Артура я не решился сказать и слова. Я слушал.

Грустная история об учительнице английского языка

Вскоре после нашей встречи я забыл об этом липовом сеансе психоанализа. Но недавно случайно наткнулся на записки тех времён. Я отыскал трек Пинк Флойд и прослушал его несколько раз. И теперь вот захотел написать об этом.

— И вот, на днях я услышал этот трек в Мак Дональдсе. Мак Дональдс — это коллективное место, туда ходят с друзьями, с семьёй, с детьми. А я хожу туда один, как маньяк, это всё равно, что ходить в кино одному. Немного неловко. Но мне нравится толпа, пусть и незнакомцев. Думаю, выражение «одиночество в толпе» — это глупость, абсурд, такого не бывает. Ты видишь лицо другого, ловишь краем взгляда, или пусть даже не лицо, пусть спину, затылок, часть одежды. И это сразу рождает между вами особую связь. Как особое электричество. Просто важно прислушиваться, присматриваться, не закрываться от очевидного…

Артур выглядел довольно молодо, на пару лет моложе меня тогдашнего. Но временами казалось, что на самом деле ему уже миллионы лет.

Когда от нас ушёл официант с незатейливым заказом («мне американо с молоком, пожалуста», «и мне тоже»), Артур попросил напомнить, на чём мы остановились.

— Вы рассказывали о мелодии Пинк Флойд, которая ассоциируется у вас с детством.

— Ах да. Не мелодия, а трек. Это важно. Трек, записанный во время живого концерта. Мне записал мой школьный друг. Единственный друг, пожалуй. Ведь называть другом взрослого человека, наверное, неправильно? Да, тогда единственный. Но после школы мы с ним больше не виделись. Я жил в небольшом городке. В девятом классе я брал уроки английского у репетитора. Её зввали Алёна Раймондовна. Ей было тогда 86, но казалось, что ей уже все 100. Сама она английский учила вначале в Ленинграде, а потом в Нью-Йорке, так что была почти как «нейтив спикер». Подумать только, что её могло забросить к нам? Она очень много курила. За одно занятие скуривала полпачки «лаки страйк». Наверное, все деньги от репетиторства у неё уходили на сигареты. Жила она в глиненом домике – комнатка, кухня со старинной плитой и сени. Тогда такие хаты были привычным делом у нас, мои бабушки жили в такой же. Правда, обложенной кирпичём и крытой шифером, а не жестью, как у Алёны Раймондовны.

Однажды Алёна Раймондовна попросила принести ей воды, к ней приходила соседка и помогала ей по дому за деньги, но в тот день она заболела. После того, как мы позанимались, я взял ведро и побрёл с ним к соседскому колодцу. А там – здоровенная псина. Гуляет по двору, без цепи… и лает так громко, как в последний раз в жизни.

Ну что поделать, я постоял у калитки, посюсюкал, и прошошёл во двор. Страшнее всего было идти назад с ведром к калитке. Вдруг набросится сзади? У меня вся спина вспотела только от одной мылси об этом. Это я рассказал Алёне Раймондовне.

На самом же деле воду я набрал в туалете кинотеатра, который находился метрах в ста от её дома. Вода слегка пахла хлоркой, но Алёна Раймондовна не заметила. Или, во всяком случае, ничего не сказала. Ни тогда, ни потом. Но она подарила мне кактус – небольшой такой, он был высажен в обрезок пластиковой бутылки. Я представил, как она своими руками пересаживает его… Вначале я попытался отказаться от подарка. Из вежливости, и ещё потому, что не знал, как буду нести его домой, в сумку его не положишь, в руках держать неудобно. «Возьми, Артём, может, когда-то ещё вспомнишь обо мне».

Он много говорил ещё об Алёне Раймондовне, и рассказал ещё одну историю про своего друга. А потом, достал из сумки, которую я поначалу и не заметил, совсем небольшой череночек кактуса –размером с перепелиное яйцо. Он сказал, что достаточно втыкнуть его в любой горшок, и он пустит корни.

Когда он ушёл мне пришла в голову мысль, что он обо всём наврал — и о маленьком городке, и о Алёне Раймондовне, и о ведре воды и возмжно даже — о Мак Дональдсе. Зачем он откликнулся на моё объявление? Зачем пришёл на эту встречу? Что его тревожило? Может, скука. Он сказал, что его зовут Артур, а в последней фразе Алёна Раймондовна обратилась к нему по имени «Артём».

  1. Просто «Артур» очень любил кактусы.) Интересно, в было время я очень любила Пинк Флойд, меня от них просто плющило, а сейчас этого уже нет — они кажутся тяжеловатыми, «тормозными»…)

line
footer
© 2012 Кактус, Все права защищены | Сайт создан HN Studio